Алексей Клочковский
				«Да»								

Время действия – наши дни. Место действия – любой город России. Действующие лица: Олег Вещинский, журналист, 32 года, чувствительный, импульсивный 									 		 			Руслана, его жена, 32 года 									Дениска, 6 лет, сын Вещинских	 							Антон, друг Вещинского, его одногодок, уравновешенный				Редактор, 50-55 лет, начальник Вещинского 						Лебедев, первый муж Русланы					Март. Во дворах начинают таять снеговики и ледяные горки. Вечер. Вещинский  поднимается по лестнице, заходит в квартиру,  раздевается, проходит на кухню, целует жену. 			
Вещинский: - У нас на ужин что? 							Руслана: - Оп! (вынимает из настенного шкафчика блюдо с пирожками) 	Вещинский: - Ты когда это успела? (сидят, пьют чай) 			Вещинский: - Дениска-то где бегает? 						Руслана: - Я его сегодня у родителей оставила. Пусть погостит. 		(Руслана первая выходит из-за стола, идет в другую комнату, включает видеомагнитофон, за ней выходит Вещинский) 					Вещинский: - Что это? (кивает на экран) 						Руслана: - Триллер. «Американский оборотень», у подруги взяла. 	(Вещинский садится в кресло перед телевизором, Руслана уходит на кухню, моет посуду, слышен звон посуды, плеск воды. Вещинский осторожно, стараясь не шуметь,  встает с кресла, подходит к полке, берет видеокассету, смотрит упаковку. На ней написано: «Седьмая печать». Бергман. Вещинский крадучись подходит к видеомагнитофону, вынимает предыдущую кассету, вставляет «Седьмую печать». Возвращается в кресло, удовлетворенно ерзает. Входит Руслана с полотенцем в руках) 							Руслана: - Ну-у! Ты что, эту ерунду будешь смотреть?(тянет разочарованно, увидев перемену) 									Вещинский:(обиженно) – Сама ты ерунда! Я хочу передохнуть, расслабиться, посмотреть что-нибудь для души. А этот фильм давно собирался посмотреть. 												Руслана: (язвительно) – «Передохнуть»! От чего тебе передохнуть-то? Ты и так ничего не делаешь, только в кресле сидишь! 				Вещинский:(после паузы, с достоинством) – Я не просто так сижу. Я пишу. И это после работы… Другие вообще после работы…	 		(Руслана, не слушая, разворачивается и уходит на кухню. Вещинский встает, громко говорит ей вслед)								Вещинский: - И мое сиденье – не безделье!   					(Руслана молча проходит мимо него из кухни в ванную. Вещинский садится в кресло, через несколько секунд встает, нервно ходит по комнате кругами, пятерней расчесывая волосы и бормоча что-то под нос. Затем идет в ванную. Там Руслана спиной к нему развешивает белье на веревке)  			Вещинский:(сбивчиво и виновато) - Ты вот так говоришь… А ведь это не бывает быстро… Думаешь, если я несколько месяцев…	(Не успевает договорить. Руслана поворачивается, берет белье из таза, задевает Вещинского) 		Руслана:(сердито) – Ну уйди, что ли! Мешаешь!				(Вещинский с шипением, будто обжегшись, втягивает воздух углом рта, недовольный, что его не слушают, разворачивается уйти. Руслана раздраженно забрасывает белье на переполненную веревку, веревка обрывается. Руслана растерянно смотрит на упавшее белье, медленно садится на край ванны, начинает потихоньку смеяться) 							Следующий эпизод.	 								(В комнате полумрак. Супруги в постели. Вещинский лежит, обиженно отвернувшись к стене. Руслана осторожно гладит его по плечу)  			Руслана: (ехидно) – Значит, говоришь, устал, надо передохнуть?		(Она ласкается к Вещинскому, пытается его обнять. Вещинский резко поворачивается к жене, набрасывается на нее, как пылкий любовник, одновременно сердитый на Руслану и возбужденный ее ласками.  Руслана смеется, слабо сопротивляется, ей нравится его пылкость. Борются, тяжело дыша, Вещинский тоже начинает смеяться. Занимаются любовью, укрытые одеялом.)   												Следующий эпизод.									(Утро следующего дня. У подъезда на лавке сидят женщины. Мимо них из дома проходят Вещинский и Руслана, здороваются с женщинами. Когда супруги отходят метров на шесть, одна из женщин говорит другой, кивая на супругов)												Женщина: - Красивая пара. Что Руська, что он. И не ссорятся никогда. Счастливые, аж завидно… 									(Вещинский слышит эти слова, чуть наклоняет голову. Навстречу супругам идут соседи, молодая пара. Мужчина ведет полуторагодовалого малыша, придерживая его за поднятые руки. 	Женщина кладет в освободившуюся коляску работающий магнитофон. Пара здоровается с Вещинскими, они идут дальше. Звучит музыка из магнитофона, который в коляске у молодых – песня в исполнении В.Меладзе: 													Скроем слезы от посторонних,								Простим друг друга и зла не вспомним,
Никто не виноват,
Когда в разгаре маскарад…

Следующий эпизод. 										Офис редакции. Редактор – мужчина 50-55 лет, толстый, в белой рубашке и галстуке. Вещинский сидит за столом напротив редактора. Говорит, продолжая разговор:										Вещинский: - Странно вы говорите: «Мы патриоты, мы против демократии». Как будто одно противоречит другому…						Редактор: - А разве нет? Вы посмотрите, что делается вокруг! А культура, телевидение? По телевидению чуть не каждый день сообщают – тут теракт, там теракт. Мало этого, боевики без конца крутят. Сплошь убийства, взрывы. У молодежи, у семнадцатилетних с их хрупкой психикой формируется катастрофическое сознание… И потом – «демократия»! Вы вспомните – референдум. И что? Большинство было за сохранение СССР, а страну все равно развалили. Демократия?  Помните референдум? 				Вещинский: - Я тогда как раз был семнадцатилетним…(далее слегка язвительно)…c хрупкой психикой… Понимаете, я ведь не возражаю, я во многом с вами согласен… Только как-то это все… «Развалили» - временное явление. В истории такое не раз: черная полоса - белая, разъединение - объединение… Феодальная раздробленность – Иван Грозный, гражданская война – сталинская диктатура… 									Редактор:(заинтересованно щурится) – Так-так-так… Полагаете, диктатура обязательна? 											Вещинский: - Ну, может, это и не обязательно, но усиление государственной власти должно быть, а как же иначе? (пауза, далее со вздохом) Значит, не берете… 											Редактор:(примирительным тоном) - Увы! А знаете, что? Напишите-ка  что-нибудь о сельской жизни… Вы же в деревне долго жили?(пододвигает по столу к Вещинскому его рукопись, говорит с воодушевлением) Напишите, как там русский мужик на земле трудится, возрождает село… А это…(кивает на рукопись, отрицательно качает головой. Вещинский забирает рукопись, встает, уходит. Идет по улице, в сквере садится на скамейку. На скамейке напротив сидят и целуются юноша и девушка. Вещинский смотрит на них, встает, уходит. Пройдя несколько шагов, останавливается, задумавшись, разворачивается, подходит к юноше с девушкой, спрашивает) 				Вещинский: - Извините…(молодые смотрят на него) Можно вам задать вопрос? Вы знаете, что такое катастрофическое сознание?				Юноша: (агрессивно) - Чего-о? Иди отсюда!						Вещинский: - Извините…(уходит, неразборчиво раздаются слова девушки: «Ненормальный какой-то…»)							Вещинский заходит в подъезд одного из домов, нажимает кнопку звонка. Дверь открывается, на пороге друг Вещинского со студенческих времен, Антон.  													Антон: - О! Привет! Заходи…Тебя каким ветром занесло?				Вещинский: - Ветром перемен.(проходят в комнату).    				Антон: - Ну и куда же он дует сейчас? 							Вещинский: - Куда – не знаю. А вот откуда…(недовольным тоном) Прямиком из редакции! Все дует, не знаю, чего хочет надуть. Или кого…		Антон: - Нелады на работе? (Вещинский в ответ морщится)		Вещинский: - Редактор. (далее с передразнивающей интонацией) «Напишите, говорит, как русский мужик на земле трудится, село возрождает!» А я ему говорю: да что ты знаешь о деревенской жизни?! Ты в деревне если бывал, то наверняка наездом на день-два, как к любовнице, вот у тебя и отношение к ней, - «сю-сю, ля-ля!»								Антон:(непонимающе нахмурившись) – К кому?				Вещинский:(отмахнувшись) – А если б ты пожил с ней, как я, нос к носу, под одной крышей, изо дня в день, круглый год и вечность в квадрате, ты бы взвыл и забыл про сантименты! Большая разница – или наведываться, или постоянно вместе быть.(замолкает с возмущенным выражением лица)		Антон:(осторожно) – Да-а, если все время вместе, что угодно наружу вылезет…												Вещинский: - Не знаю, где у него чего вылезло…Я ему говорю:(назидательно) «Тебе, прижавшему седалище в уютном кресле, деревенская жизнь представляется колоритной картинкой.(снова с  передразнивающей интонацией) «Хорошо иметь домик в деревне!» А в деревне – тяжко, дико, скудно!													Антон: - А он?										Вещинский: - А он, а он, а он, а он – в кондовый дух Руси влюблен! «У нас, говорит, такое издание…Мы, говорит, патриоты, мы против демократии!» Это он-то патриот!(делает паузу) Россия- то одна, и она обломает «под себя» любую социальную силу. Ну да, много трудностей. Но жизнь-то продолжается, а вы ее движение тормозите! Вот где ваша ошибка – хотите четкой линией отграничить тех и этих!(ладонью показывает) А жизнь, природа, Россия не терпит четких линий, в ней все плавно, взаимопроникающе и готово к компромиссу! Я ему говорю: «Меня бы на твое редакторское место…»	Антон:(недоверчиво) – Так и сказал?						Вещинский:(смотрит на него, запинаясь) – Н-ну, не сказал, но какая разница…Пафос, понимаешь, Антон, пафос этот их, неискренность…(морщится) А!..(машет рукой) Ладно, не хочет печатать мою статью – и не надо.												Антон: - А ты в другое издание предложи. 					Вещинский:(с новым подъемом) – Так вот понимаешь, какая ситуация складывается – если в одном издании отказали из-за недостаточной идеологической выверенности, в другом откажут, наоборот, из-за неполиткорректности. Скажут: «Тенденциозно. Не наш формат.» Ужас, просто какое-то Прокрустово ложе! Напишешь так – ты не патриот, напишешь этак – ты неполиткорректен. А если я не укладываюсь в это Прокрустово ложе?!		Антон: - Ну ты не переживай так. 	  						Вещинский: - Да я не переживаю… Но гонорар- то – шиш!.. А у нас расходы… Руська дачу обустраивает.(усмехается) Тоже – «домик в деревне!»(сидят молча)											Антон: - А я свою продал. Чай будешь? Зато теперь на те деньги видишь, какой ремонт сделал?(начинает готовить, режет лук на доске) 			Вещинский:(задумчиво) -Вообще кое в чем он прав… 				Антон: -Кто? Редактор-то? 									Вещинский:(смотрит, как Антон мелко крошит лук на доске) - Время сейчас мелкое… Он мне про БАМ рассказывал, аж завидно… Целей, говорит, сейчас нет таких, чтобы – окунешься в нее, и чувствуешь себя – не козявкой!(отрицательно машет указательным пальцем) 					Антон: - Иллюзия, Олег, психологическая иллюзия. Прошлое всегда кажется лучше, чем было. Иногда лучше настоящего. 					Вещинский: - Ну хорошо… Иной раз охота уехать куда- нибудь от них от всех…(машет рукой) А куда? Куда? Вот скажи, Антоха, что у нас есть такого… ну…(трясет ладонью) чтобы - БАМ!(ударяет ладонью по столу, Антон вздрагивает, Вещинский далее говорит вдохновенно) пирамиды сопок в тумане… природа мощь свою набычила скалами…(в этом месте звучит музыка, выражающая величие. Можно что-нибудь из Вагнера) а нас – тьма, как гуннов… кто кого? И ты на кране,  как Добрыня с булавой… и неважно, что ты не больше колеса у грузовика, зато это колесо в часовом механизме вечности… неважно, - до сдоха замотан, ты – гунн, тобой прорыв вымостили… и не жалко себя…(Антон всхлипывает, то ли от усмешки, то ли от слез, у него на глазах слезы, то ли от лука, то ли от слов Вещинского)   				Антон: - Ну ты поэт…(молчат)							Вещинский: - Ладно, Антон, пойду я. Мои меня , наверное, ждут.  	Следующий эпизод.										(Вещинский раздевается  в прихожей своей квартиры. Собирается пройти в комнату, вспомнив, возвращается, вынимает из кармана плаща что-то) 													Вещинский: - Эй, дружочек!								(В дверном проеме появляются Руслана и Дениска, их шестилетний сын) 													Вещинский: - Держи, это тебе от зайца!(протягивает сыну конфету)		Руслана:(улыбаясь) - От какого зайца? Где ты в городе зайца нашел?		Вещинский:(сбивчиво) - А это такой…волшебный заяц…он и в город забегает(делает для Русланы страшные глаза – «молчи, мол!»)				Вещинский:(обращаясь к сыну) – «Вот, говорит,передай конфету Дениске!». Вкусно?(сын кивает,жуя)								Вещинский: - Ну, иди ко мне…(садится на корточки, обнимает сына. Входит в комнату) 											 Вещинский: - Это что?(кивает на коробку, стоящую в зале) 		Руслана: - Сепаратор.									Вещинский: - Чего-чего?!								Руслана: – Сепаратор! 									Вещинский: - А на кой он нам?							Руслана: - Как на кой? Теперь корову можно заводить. Сметану будем делать. Я же говорила…									Вещинский: - Я думал, ты шутишь. И где ты собираешься ее держать?	Руслана: - Кого?										Вещинский: - Кого, кого… Корову! В прихожей? Или в Денискиной спальне? Слышь, Дениска, - с коровой будешь спать? Простоквашино на дому!														Дениска:(радостно)Ага!(прыгает)							Руслана: - На даче.									Вещинский:(с иронической интонацией) - А ты в курсе, что коровы живут дольше, чем три месяца?	Лето пройдет, отпуск закончится, - что с коровой делать? Корова еще будет или нет, неизвестно…					Руслана: - Как это не будет?(делает обиженное выражение лица)			Вещинский: - … А ты  уже деньги тратишь…					Руслана: - Ну Олег, это же для пользы, для хозяйства…(далее с упреком) Лебедев вот не стал бы возражать на твоем месте…				Вещинский: - Опять Лебедев!.. И вообще, я не понимаю… Городская дама - и все у нее какие-то  деревенские фантазии, непонятно, зачем ей это вообще надо(пожимает плечами) А ты знаешь, что я зарплату не получил?														Руслана:(разочарованно) – О-о!							Вещинский:(раздраженно) – А-а! И ведь ты знала, что, хоть сегодня я и должен был деньги получить, но гарантии-то нет. За прошлый месяц тоже не вовремя  дали. 												Руслана:(самоуверенно) - Ну ничего, не пропадем! Продукты кое-какие есть, до следующей получки всего десять дней. Может, вам сразу за два месяца дадут.
Вещинский: - Ага, ты уверена?
Руслана: - Ну если что, у родителей займем, что ты переживаешь?
Вещинский: - А ты не переживаешь? И у родителей я больше занимать не буду. Хватит, стыдно уже! Самим можно со всем справиться, если разумно тратить! (далее с интонацией потрясенности)Это ж надо: до ближайшей получки – десять дней, в доме – пять рублей, в то время, как одна булка хлеба стоит в два раза больше, а она покупает никому не нужный долбанный сепаратор! Ты чем ребенка своего кормить будешь эти десять дней?.. 			Руслана: - Ладно, ребенок, иди ужинай.
Втроем идут на кухню.
Дениска:(морщится) – М-м! Опять перловка…						Вещинский:(с сарказмом) – Вот-вот! Вот так вот вы все и живете, сами жить не умеете, а кто-то вам виноват!(скорее философствует, чем обращается конкретно к жене) «Цены растут!» «Правительство плохое!» Денег мало? Мозгов мало!(далее уже успокоенным тоном)Денег, конечно, немного, но ведь можно же вполне и на них протянуть, если разумно рассчитывать. Сепаратор что, сейчас самая необходимая вещь? Лучше бы мы на эти деньги продуктов набрали…											Руслана: - А еще лучше, если бы ты на химкомбинат устроился и больше денег стал зарабатывать…									Вещинский:(с готовностью) - Я бы и устроился! Но ты же сама знаешь, какой туда блат нужен.(допивает чай, вздыхает) Ну ладно… Спасибо…		Следующий эпизод. 										Утро. Руслана перебирает вещи в шкафу. Вещинский входит, Руслана расправляет рубашку, показывает.									Руслана: - Не хочешь надеть? 								Вещинский: - Она мне не нравится. 							Руслана: - Зря. Она бы тебе пошла… 							Вещинский:(смотрит) – А откуда она взялась? Что-то я ее не видел…		Руслана:(неохотно) - Это осталось… После бывшего… 				Вещинский: - После Лебедева, что ли?							Руслана: - Ага.											Вещинский:(после паузы) – А что ты ее мне предлагаешь?				Руслана: - Ну что ты опять!									Вещинский: - Я опять? Это ты опять!							Руслана: - Ну подумаешь…(Вещинский выходит из комнаты. Руслана заканчивает с вещами, одевается, подходит к зеркалу, громко говорит, обращаясь к Вещинскому)											Руслана: - Какой помадой мне лучше накраситься?					Вещинский: - А ты что, куда-то собираешься?						Руслана: - Пойду заплачу за свет, пока почта не закрылась. Так какой лучше?													Вещинский: - Мне все равно. 								Руслана: - Нет, вы посмотрите, какой! Ему всегда все равно. 			Вещинский: - Это теперь мне все равно. Когда мне было не все равно, тебя это не волновало.											Руслана: - Ну конечно! 										Вещинский: - Что «ну конечно»? Ну что – «ну конечно»? Несогласна, что именно теперь (делает акцент на «теперь») мне все равно? Но это так,  и у меня моральное право на безразличие, потому что раньше (делает акцент на «раньше») ты проявляла безразличие к моим вкусам. Или несогласна, что тебя не волновало мое мнение тогда, когда мне было не все равно? Если тебя волновало, то почему ты относилась безразлично к моим вкусам? Потому что я – это я? Лебедева-то ты, сама говорила, всегда при полном макияже встречала. Решила, наконец, и для меня немножко «перышки распушить»… Не все же для Лебедева… 											Руслана:(закатывает глаза) – О-о, Господи ты боже мой! 				Вещинский: - Понятное дело, он – первая любовь, розовая девичья мечта, принц. А я – просто тихая гавань для битой жизнью женщины. 			Руслана: - Совсем не так. 									Вещинский: - А как тогда понимать твои каждодневные воспоминания? 	Руслана:(пытаясь прекратить разговор) – Я выйду сегодня из дому или нет?													Вещинский: - Никуда ты не пойдешь! (втягивает Руслану за локоть в зал, Руслана отдергивает руку, теряет равновесие, ударяется о косяк. На ее лице болезненная гримаса. Вещинский обеспокоено протягивает к Руслане руку, Руслана, расценив его жест как акт агрессии, торопливо наносит упреждающую пощечину)											Вещинский:(ошалело) – Да ты что! 							Руслана:(кричит) – Идиот! Сволочь!(выбегает из дома) 	 
(Вещинский топчется на месте, наклонив голову и трогая себя за подбородок. Нервничает, размышляя о ссоре. Бормочет под нос, наедине с собой продолжая спорить с женой. Жестикулирует, рубит ладонью воздух, доказывая что-то)													Вещинский:(негромко, ядовито, сквозь зубы) - Нет, миленькая…Не дождешься ты! Довести думаешь до белого каления? Щаз-з! Я тебе такого удовольствия не доставлю!(хватает куртку, выскакивает из дома, быстро идет по улице. Подходит к дому Антона, нажимает звонок, дверь открывается)	Антон: - Привет!(Вещинский кивает, быстро проходит на кухню, садится)												Вещинский:(отрывисто) – У тебя выпить есть?						Антон: - Что, «новый Руськин», опять со своей поссорился?(вынимает из холодильника наполовину опустошенную бутылку коньяку, из настенного шкафчика рюмки, наливает. Выпивают. Несколько секунд сидят молча.)  	Вещинский:(возмущенно) - Я не знаю, что думать, Антон! Допустим, она меня уже разлюбила. Что ж, бывает. Восьмой год вместе, понять можно. Но зачем показывать это, капать на нервы? Зачем унижать, сравнивая меня со своим первым мужем?
Антон:- А может, она снова с ним сошлась? 						Вещинский: - Не-е-т, они не встречаются, это я точно знаю. Меня вот что заводит… Руська и раньше вспоминала своего первого мужа – изредка. А теперь… Каждый день, каждый день! Он мне уже сниться начал. И изысканными сладостями он ее, видите ли, угощал, и обходительный такой был, и в постели – ого! Я, по ее словам, получается, полное ничтожество, а он – полное собрание человеческих достоинств! Раньше я пытался как-то доказать, что я не хуже, пока не понял, что это бесполезно – ей ничем не угодишь.
Антон: - Да-а, тяжко тебе…(закуривает)
Вещинский: - Я, представляешь, уже все о нем, о первом муже Русланы, знаю, благодаря женушке. Кстати, у нас с ним много общего. Его фото в альбоме Руси есть, я смотрел – внешне мы похожи. Я даже думаю теперь, что Руслана со мной связалась из-за этого сходства. Зовут его, как и меня, – Олег, и, представь – он, как и я, Владимирович! Прямо раздвоение личности…		Антон:(бормочет) - Олег Владимирович номер два.					Вещинский:(непонимающе) - Что? 								Антон: - Я говорю, ты – Олег Владимирович номер два. Он – Олег Владимирович номер один, а ты – Олег Владимирович номер два. 			Вещинский:(с вызовом восклицает) - А я не хочу быть номером вторым!														Антон: - Успокойся. Все равно ты – лучше его для нее, хоть и номер второй в ее жизни. 											Вещинский: - Почему ты так уверен? 							Антон: - Да потому… Именно потому, что номер второй. Ты – ее настоящее. А он – прошлое. А настоящее сильнее прошлого, потому что мы живем в настоящем, и вместе с ним движемся вперед. 					Вещинский: - Ишь ты, софист. Только мне не до софизмов.  		Антон: - Слушай, а может, она тебя специально подзуживает, чтоб ревновал, больше ей внимания уделял? 								Вещинский: - Чтоб ревновал? Не думаю… Вот первый ее муж, видно, очень ревнивый был, не то что я. Сидела с ним Руся в четырех стенах… Я-то ей полную свободу предоставляю. А про первого мужа она говорит – я за ним была, как за… 											Антон:(договаривает) - Каменной стеной? 						Вещинский: - Нет, круче, – как за железным занавесом. 				Антон: - Так, может она по привычке хочет, чтоб ее ревновали, шагу ступить не давали. Может, она из тех женщин, кому сильная рука нужна?		Вещинский: - Да я уже совсем не понимаю, что ей надо. 				Антон: - Развестись не хочешь?
Вещинский: - Я думал об этом. Но… Глупо как-то выходит. Со стороны вполне благополучная семья, и вдруг – трах-бах! В чем причина? – спросят меня мать, сестра, Русины родители. А что я им отвечу? Что я из головы своей жены не могу ее первую девичью любовь выкорчевать, и меня это ломает? Это я тебе, как другу, рассказываю.							Антон:(вздыхает) - Вот так вот нас женщины и доводят. Женщины, чуть что – и в слезы, а мужику и пожаловаться нельзя – иначе что он за мужик?
Вещинский: - Вот-вот! Мимоходом гвоздь в душу воткнет, а когда места себе не находишь, поговорить с ней пытаешься, разобраться, еще сам и виноватым оказываешься, плюс ко всему еще и из-за чувства вины мучаешься. Как же! Злоде-ей(притворно-возмущенно тянет) «Заел бедняжку!» А если эта бедняжка сама потихоньку кровь из тебя сосет каждый день…		Антон:(вытряхивает в рюмку последние капли)- Все! Кончился…
Антон:(после паузы) - И что ты теперь будешь делать?
Вещинский:(мотает головой) - А Бог его знает! 				Антон: - А ты измени ей.
Вещинский:(возмущенно) - Я? 
Антон: - Да нет, ты солги, просто намекни, что у тебя тоже «прынцесса» есть, бывшая или настоящая, – такая-сякая, раскрасавица-супермодель. А что? Как говорится, сплин клином вышибают!
Вещинский: - Да ну, я не смогу.(молчат)
Вещинский:(иронизируя над таким намерением) - Пойду набью рожу этому ее Лебедеву.
Антон: - А ты с ним незнаком?
Вещинский: (задумчиво)- Не-ет…(меняется в лице, что-то приходит ему в голову. Начинает ерзать) 
Вещинский: - Ладно, Антон, я пойду. Спасибо, что выслушал мой бред.
Антон провожает Вещинского. Вещинский выходит из подъезда. День клонится к вечеру. Во дворе на скамейке сидят молодые люди. Из окна на первом этаже громко звучит песня: 
 		…Снова в темном небе звезда,								 как прежде, светит. 
Ты встречаешь все поезда,							а он не едет… 
Вещинский идет решительно, но неторопливо. На его лице непонятное выражение. Песня все звучит: 
…И тебя там не ждут,								 как грустно это…
Дни за днями бегут, 									не жди ответа…								Проходя по тополиной аллее, Вещинский останавливается,	смотрит на скамейку, шепчет: - Здесь они тогда целовались…		Песня все звучит:
…Я тебя никогда, никогда не забуду… 
Вещинский идет дальше. Песня звучит тише:
Да!…Светит над тобой звезда,звезда,							cветит над тобой звезда разлуки…
Вещинский подходит к зданию, на котором табличка «Радио». Входит внутрь, нетвердой походкой после выпитого поднимается по лестнице. Около застекленной кабинки охранника останавливается, спрашивает:			Вещинский: - Извините… Вы не могли бы вызвать Лебедева?		Охранник: - А вы кто?(недоверчиво смотрит на нетрезвого Вещинского)														Вещинский: - Я…Я…его коллега!(далее язвительно) Я бы даже сказал – соперн…ик!(икает)…то есть – соратн…ик!(икает), товарищ по счастью…		Охранник неодобрительно смотрит на Вещинского, поднимает трубку, звонит. Через минуту в фойе выходит высокий мужчина. У него густые черные брови, почти сросшиеся на переносице, в лице что-то восточное.			Вещинский:(пристально глядя в лицо мужчины) - Здравствуйте…		Лебедев: - Это вы меня вызывали?								Вещинский: - Я. Вы помните Руслану?							Лебедев: - Какую Руслану?									Вещинский: - Руслану Вещинскую. То есть теперь она Вещинская, а раньше была Лебедева…										Лебедев:(неуверенно) М-м…А что, что-то случилось?				Вещинский: - Мы можем поговорить тет-а-тет?(оглядывается на охранника, Вещинский и Лебедев отходят в другой конец фойе, садятся на кожаный диванчик)												Вещинский: - Я муж Русланы.(Лебедев сидит напряженный, вцепившись в подлокотник, опасливо глядит на Вещинского)					Вещинский: - Вы меня…Слушай, давай на «ты»?					Лебедев: - М-м…											Вещинский: - Ты меня извини, пожалуйста…Я, честно говоря, сам не знаю, зачем пришел к тебе.										Следующий эпизод.										Вещинский выходит из здания радиостанции, идет по улице, уже темно	Вещинский:(шепчет) – Не любит она меня. И никогда не любила по настоящему. Его любит. До сих пор…(через несколько шагов останавливается)	Вещинский:(громко) – Что же делать?(идет домой, войдя, натыкается на чемодан, заходит в зал)										Вещинский: - К нам гости приехали?..(Руслана, спиной к нему, молча роется в шкафу.)
Вещинский: - Это чей там чемодан?
Руслана: - Мой.
Вещинский: - Твой?
Руслана: - Олег. Я ухожу от тебя…(оборачивается, лицо у нее  серьезное и неподвижное, глаза опущены)
Вещинский:(удивленно) - Чего-о?
Руслана: - Я думала… Я не хочу больше ссориться…(Вещинский, пораженный, молчит)
Вещинский:(сдавленно) - А… Квартира же – твоя… 
Руслана: - Поживу пока у подруги.(несколько секунд стоят неподвижно и молча)
Руслана:(совсем другим тоном, поднимает глаза) - Тебе так плохо со мной? Я подумала – раз ты не хочешь быть со мной, лучше я сама… 			Вещинский отходит к окну.									Вещинский: - Ты смотри – опять я виноват: «раз ты(акцентирует «ты») 	не хочешь быть со мной». А разве я…(отворачивается, не договорив. 		Руслана подходит к нему, Вещинский стоит, глядя в окно на освещенную фонарями ледяную горку во дворе. На нее закутанный в зимнее мальчик пытается забраться, скатывается, упрямо бьет кулаком по льду, снова лезет вверх)													Руслана:(тихо, осторожно) – Ты любишь меня?					Вещинский, не оборачиваясь, одной рукой обнимает ее, притягивает к себе)														Вещинский: - Да.(несколько секунд молчит, затем твердо повторяет)		Вещинский: - Да. 
																	Конец															Иркутск, 2006 год