Виктория Л. Жукова           РЕЦЕПТ     ХАЛЫ

                                Драма в 3-х действиях

Действие  первое

Действующие лица:

Девочка 12 лет, Муся; в тексте - Девочка.
Хайка, ее мать, истиная дама; в тексте -  Дама.
Мотя, ее муж; в тексте  - Мужчина.
 Отец Хайки – банкир;  в тексте – Старик.
Кухарка, баба неопределенного возраста.
Лакей, величественный, старый, красивый.
1-й, 2-й, 3-й, 4-й - бессмертные, неопределенного возраста, благообразные.

Действие происходит в начале ХХ века,  в городе одной из
южных губерний России. Большая квартира с богатой обстановкой.

 Входит лакей в ливрее и с буклями,  зажигает длинной палкой свечи   на столе и на комоде, включает тихую музыку, скажем, Генделя, и размеренной походкой уходит. Минуты две играет музыка, затем входит опять этот же лакей, длинной палкой гасит свечи, выключает музыку и уходит. Включается внезапно яркий белый свет, и сцена оказывается полна народа. В кресле сидит Дама, рассматривает вышивку, за столом рисует Девочка, на диване притулился Старик, он читает. Входит Мужчина с газетой.

Мужчина. Все, мы уезжаем, так продолжаться больше не может.
Старик. И куда же ты собираешься уезжать? Я что-то не помню, чтобы ты с Ротшильдом подружился. Он тебя на службу берет? Или мы к нему в гости едем?
Дама. Папа, тебе вредно волноваться. Мотя, замолчи, вечно ты своими разговорами папу волнуешь. 
Девочка. Мама, сегодня  ночью опять здесь музыка играла.
Дама. Ну вот, теперь ты со своими фантазиями, скажи еще, там привидения  в крикет играют, прекрати немедленно, а то пошлю за доктором.

Входит кухарка.

Кухарка. Я пришла.
Дама. Сядь. Бери карандаш и пиши.
Кухарка. Сто раз вам говорила,  не умею я писать.
Дама. Забываю все. Ладно. Маня, запиши ей крупно, надо будет -
 кто-нибудь из прислуги прочтет. (Диктует.)
Хала. 45 грамм дрожжей, 2 чашки  с четвертью теплой воды, 1 ст. ложка соли, полчашки сахару, полчашки масла, 4 взбитых яйца и девять чашек муки.

Все прислушиваются.

Старик (капризно). Нет, нет. Не так, я такую не люблю. Надо 4 с половиной чашки воды и сахара поменьше, 1 столовую ложку, зато масла не жалеем – целую чашку, и соли побольше, ложки две. Как Муся, покойница, ее пекла, дух по всему дому витал.
Мужчина. А помните, мы у Ниткиных были, там халу с медом и с ванилью пекут.
Дама. Много они в халах понимают, большое дело - все перемешать. Ладно, пиши, не отвлекайся.
Старик. Как это -  пиши? Есть-то нам, Мотя одно любит, я другое, что же - я не заработал за всю жизнь себе на старость лет на кусок халы? 
Дама. Хорошо, хорошо, не волнуйся, я знаю еще один рецепт пшеничной медовой халы, она тебе точно понравится.

 Дама продолжает диктовать девочке. Та старательно пишет. Мотя подсаживается к старику. Из женского кружка раздаются выкрики девочки.

Девочка. Мам, давай диктуй еще фруктовый суп, я его очень люблю, нет, не хочу гороховый и щавелевый не буду писать. Ладно. Картофельный буду.
Мам, а до мороженого мы тоже дойдем? Люблю праздники, вкуснятины наешься от пуза. Не буду, не буду. Диктуй.

Дама монотонно диктует. Кухарка напряженно слушает.

Старик (поворачиваясь к Моте). Ты бы посдержанней, Хаю легко напугать. Хорошо - домом занята. Легко ли ей сейчас, третью кухарку меняет за полгода. Все просто с цепи сорвались. 
Мужчина. В Воронеже началось. Управляющего убили, с его семьей расправились. У нас гул идет. Прохожу, в спину смотрят злобно. Да, явно кто-то стоит за всем этим, но от этого не легче. За семью страшно, прислуга разбежится, а то и еще  хлеще, начнет грабить под шумок, что, мы не знаем таких случаев? Сколько угодно. Сейчас не только работать опасно, просто жить в этом городе. Прекращайте вы свои шахер-махер, все эти проценты, кредиты. Может, отправить их от греха подальше? Так ведь без меня не поедет.  Хоть бы девчонку вывезти. Давайте в Германию двигайте, на пару лет. Я говорил с одним, обещает  в скором будущем переворот, может, тогда нормально заживем. 
Старик. Что ты волнуешься? Ты ведь кучу денег на революцию дал. Может, не тем?
Мужчина. Хрен их разберет, все просят, а не давать страшно. Как ведь они приходят? С коленцем, с вывертом, как, дескать, семья? Дети? Попробуй не дай. Нет. Сегодня же поговорю. Не хочет Хая, Муську завтра же увозите. В Баден-Баден. На воды. Разрешение я исхлопочу. Завтра начну деньги переводить. Миллер обещал все сделать быстро, если что. Бонну я рассчитаю или пусть едет с вами на родину. Вы не знаете, откуда она конкретно?
Старик. Ты погоди, как ты быстро решил за всех, никакого ужаса еще нет, и вряд ли что произойдет, мне нужен месяц, если ты так настаиваешь.
Мужчина. Нет у нас этого месяца, поймите, я чувствую опасность, завтра начинаем.

Затемнение 

    Входит давешний Лакей, опять зажигает свечи, включает Генделя и уходит.  На сцену выходят четверо мужчин. На двух мужчинах поверх одежды надеты газовые юбки. В руках у них женские маски на палочках. У двух других (в мужских костюмах) – мужские маски, Мудреца и Санта Клауса. У всех –напудренные парики, камзолы и лосины. Они идут менуэтом. Доходят до стола, снимают маски и юбки. Оказывается, все они совершенно одинаковые. Садятся за стол.
Лакей вносит поднос с бокалами вина и ставит на стол. По дороге он обходит  трупы. В них угадываются Мужчина с Дамой. Один из мужчин за столом обмахивается маской, как веером. Опять входит Лакей и приносит еще один поднос. На нем карты.

Лакей (торжественно). Играем в бридж.

Все послушно берут карты и рассматривают их.

1-й. Мы не можем проиграть. Мы бессмертны. Каков же смысл игры? 
2-й. Смысл игры всегда один. Найти правильный ход. Это анализ, это синтез, это воспарение мысли.
3-й. Мы все сначала играем за одного. Придумываем ход. Потом все играем за другого и парируем этот ход.
4-й. А как же свобода? Я не могу быть рабом ситуации. (Он находит на столе женскую маску и прикладывает ее к себе.) Интуиция и анализ - две вещи несовместные. Я сегодня настаиваю на том, чтобы… 
2-й. Погодите! (Он приподнимается, находит на столе маску Санта Клауса и, перегнувшись через стол, меняет у четвертого маску.)
4-й. Конечно, я согласен с такой трактовкой игры, тем более сегодня. Это очень демократично и эстетично одновременно, и я поднимаю бокал за нашу общую победу. (Выпивает шампанское и икает.) 
3-й. А что наши гости? Я вижу, они проиграли? (Заглядывает за кресло.)
1-й. Девочку увезли, подождем, что произойдет. Вечный страх и вечное упрямство. Ах, люди, люди.

Входит Лакей.

Лакей. Все свободны. Выигравший получает задание. 

 Лакей протягивает маску Санта Клауса. Ее берет 3-ий. Он прикладывает ее к себе и исчезает. Остальные под менуэт уходят со сцены.

Затемнение

 Действие второе

Действующие  лица:

Муся, выжившая дочь Хайки; в тексте  - Дама.
Анна, девочка 12 лет; в тексте – Девочка.
Муж Муси; в тексте – Мужчина.
Домработница.
Лакей и четверо мужчин – те же, что и в первом действии.

 1937 год. Та же квартира. Обстановка бедная. 
Из репродуктора доносится бравурная маршевая песня. За столом сидит Дама. Рядом сидит девочка, она рисует.

Дама. Я сегодня была в магазине, как все-таки прилично там стало. Масло вполне хорошее, я помню, такое до революции мама покупала.
Девочка. Мам, сегодня в гостиной опять ночью музыка играла.
Дама (с сомнением). Тебе тоже кажется? Знаешь, я маленькая постоянно слышала эту музыку, а мама мне не верила. Так ясно она звучала, и, что самое удивительное, я ее потом узнала. Была на концерте в Берлине. Это оказался Гендель. Может, это у соседей пластинку крутят?
Девочка. Не думаю. Хотя, если у нас, и объяснить никак нельзя.
Дама. Как вчера в школе? Ругали?
Девочка. Нет, не ругали, наоборот, хвалили. Нина Петровна говорит, что я очень способная, и язык у меня хорошо идет, и геометрия, и история. Она еще говорит, что недаром я в Германии училась. Мы с ней сейчас дружим, с Германией, значит, мы не шпионы. Шпионов ведь только враги засылают. И Николай Николаевич так тоже говорит.
Дама. Ну как можно все это при детях говорить! Всегда помни: нас пригласили, значит, мы тут нужны, нас проверили перед этим. Не думай на эту тему. А то, что Ниткиных забрали, не знаю. Мы ведь очень давно не виделись. Я перед отъездом у них часто бывала, и вот теперь встретились. Раньше это были мамины друзья, что за это время произошло, не пойму. Может, они искренне революцию не приняли?
Девочка. Мам, я тут в кухне рецепты старые нашла, сейчас принесу. Вот гляди, какие-то халы. Суп.
Дама. Ой, да это же я писала, дай скорее, где ты это нашла? Я ведь тебе рассказывала, что это был дом, где мы жили до революции, и теперь эту квартиру опять нам предложили. Тут моих родителей убили. Погром был, а меня с дедом накануне отправили, представляешь? Ну просто несколько часов отделяло. А так бы и деда, и меня. Я как представлю, что они испытали, - уехать хочется.
Девочка. Мам, не переживай, сейчас все по-другому, это ведь до революции, тогда царизм был и произвол. Нам Нина рассказывала. Да я и сама читала. Мам, а что такое хала? 
Дама. Это хлеб такой.
Девочка. А зачем его пекли? В булочной не продавали? 
Дама. Это национальный еврейский хлеб, конечно, не продавали. Я ведь тебе говорила, что у меня была традиционная еврейская семья. Встречали субботу, праздновали Песах. Хорошо было. Если бы не волнения и революция, так бы и жили здесь. А эти рецепты мама диктовала мне, кухарка русская была, старательная, но неграмотная. Ты их береги, может, пригодятся. 
Девочка. Давай я спрячу. А сколько тебе лет было, когда ты писала? Как мне?  Понятно. А давай тоже испечем?
Дама. Сейчас  не принято национальные блюда готовить. А то у папы будут неприятности на работе.

Входит мужчина.

Дама. Что так рано, дорогой?
Мужчина. Аня, иди делай уроки. 
Девочка. Пап, привет. Ты обедать? Я поставлю на плиту греть. Умею-умею.
Мужчина. Не обожгись. Осторожнее.

Девочка уходит

Муся, Крейслера арестовали. Вчера двух венгров забрали из конструкторского.
Дама. Что за паника? Мы тут уже три года, все же в порядке было.
Мужчина. Ты что, ничего не понимаешь? Семьями берут. Детей в детдом направляют, завтра же бери Аньку - и ходу отсюда. В Москву. Там ее пристроишь, а я пока буду хлопотать об отпуске. Сей же час пишу заявление на отпуск и, если успеем, уезжаем. Мне бы, дураку, еще полгода назад спохватиться. Но  такая эйфория обуяла. Все,  иди собирайся. 
Дама. Что-то это мне напоминает. Меня тридцать лет назад отсюда так же спешно увозили, за  несколько часов. Я помню, какое это было потрясение потом. Ты прав. Аня, Аня, иди скорее сюда.

Вбегает девочка.

Папа отпуск берет, мы сегодня уезжаем.
Девочка. Правда? А как же школа? Я побегу предупрежу. 
Дама. Ни в коем случае. Просто быстро собирайся, и мы едем. Будем ждать папу в Москве. А Нине я из Москвы позвоню. Ксюша, сходи ….
Мужчина (тихо). Никаких Ксюш, иди на вокзал сама, и быстро. Неужели не понимаешь, что прислуге нельзя доверять? 

Входит домработница. Девочка радостно убегает собираться.

Нет-нет, Ксюша, ты не нужна. Муся ошиблась. Иди к себе. Мы кататься едем. Наверти нам еды, на речку поедем, шашлычок зажарим. 

Домработница уходит.

Тихо. Самое необходимое. К кому поедешь? Поезжай  на Сретенку, там должны тебя принять, если они еще на свободе. Деньги бери все. Потом в Псков. Хотя лучше в Москве оставайтесь. С документами тебе на Сретенке помогут. Собирай Аньку. Проследи, чтобы она не орала.
Дама. Боже мой. Опять убегать, чем мы провинились? 
Мужчина (раздраженно). Ты хочешь остаться? Я бы не стал экспериментировать с жизнью ребенка. Мы уже пожили, а ей только начинать.
Дама. Все понимаю. Не понимаю только,  за что? А если с тобой мы больше не увидимся, что я делать буду?
Мужчина. Хорошо. Все пойдем в лагерь. Вместе. Слушай, не трать время, собирайся. Завтра может быть поздно. Я сам из последних сил держусь. Единственно, надежда спасает, что все обойдется. Говорил мне дед, куда суешься? А я ему: родина-родина… Сидели бы сейчас в Голландии  какой-нибудь. Дед, умнейший человек, все предвидел, говорил ведь, нельзя верить этим большевикам. С каким трудом нас из России  вывез и как этим гордился, а я  могу вас только погубить.
Дама. Хорошо. Аньку пристрою - и к тебе.
Мужчина. Ну, ты дура. Твержу тебе, встречаемся в Москве. Если я через 2 недели не появлюсь, меняй документы и тихо сиди. Тоже выискалась, жена декабриста. Если меня возьмут, хоть ты уцелеешь. Спасай Аньку. Давай за билетами.

 Дама уходит. Вбегает девочка.

Девочка. Папа, куда мама пошла?
Мужчина. К тете Соне, за шампурами. Сейчас придет. Ты пока собирайся. Очень тихо, самое необходимое. Никому не говори. Помни, я тебя очень люблю, котенок.

Входит домработница. Девочка выходит.

Домработница. Обед подавать? Или хозяйку дождемся?
Мужчина. Подавай. Пока мы будем есть, она придет. Поест на кухне. Она горячее не любит.

Домработница уходит. Входит запыхавшаяся Дама.

Дама. Все сделала. На семь тридцать. Я взяла на Орел. Там пересядем. Сейчас пообедаем, поедем кататься, и ты нас забросишь на вокзал. (Начинает плакать.)
Мужчина. Дорогая моя, не плачь. Подумай об Аньке. Мы обо всем переговорили. Будем жить надеждой. Не вздумай приехать. Если меня возьмут, мне ничем уже не поможешь, а себе навредишь.

Мужчина садится, обнимает Даму  и замолкает.

     Затемнение

Входит Лакей, зажигает свечи и включает музыку.  Четверо уже сидят вокруг стола. Они угрюмы и молчаливы. Грудой навалены маски в углу стола. 
Лакей вносит шампанское на подносе. Все, отталкивая друг друга, наливают себе и жадно пьют. Бутылка вмиг пустеет.

1-й. Еще хочется.
2-й. Да, я тоже бы выпил.
3-й. Надо за упокой души. Хороший был человек. Походатайствуем за него. Хорошо хоть эти спастись успели. Как-то привыкаешь. 

   3-й отшвыривает ногой куклу. В комнате, видно, был обыск. Все разбросано. Валяется на столе женская сумка со вспоротой подкладкой. 3-й скидывает ее на пол.

3-й. Давайте сыграем, что ли.
1-й. Так указаний не было.
4-й. Все-таки я не понимаю, что там у них происходит. 
   (Находит женскую маску и скрывается за ней.)  
1-й. Единство и борьба противоположностей.
4-й. Россия – это женское начало. Все в ней истерично и деспотично. 
2-й. Надо перебираться отсюда. Что-то меня начали утомлять эти бесконечные катаклизмы.

Входит Лакей. Показывает пальцем на 4-ого.

Лакей. Ты назначаешься Санта Клаусом.
4-й. Нет, Господи. Уволь. Я не готов. Обстановка не та. 

Лакей хлопает в ладоши, и 4-й с шумом и треском исчезает.
Остаются трое.

1-й. Я готов пожертвовать собой.
Лакей. Нет, видимо, 4-й прав. Надо подождать. Народ не готов.

 Лакей выключает музыку, и трое понуро бредут к выходу. Лакей гасит свечи.

Затемнение

Действие третье

Действующие лица:

Анна, дочь Муси; в тексте – Дама.
Дочь Анны, девочка 12 лет; в тексте – Девочка.
Лакей и четверо – те же, что и в первом  и втором действиях; двое новых.

1962 год. Та же квартира. Комната заброшена, пуста. От прежней обстановки ничего не сохранилось. На полу валяется знакомая кукла.  С трудом открывается дверь, и входит Дама. 
На голове ее серый платок, в руках фибровый чемоданчик; серая телогрейка и серая юбка. Она опирается на костыль. Ставит чемоданчик и садится за стол. Зажигает свечку.  Следом тихо-тихо вползает девочка. Войдя, она робко прислоняется к столу и поднимает куклу.
.
Девочка. Мам, это чье?
Дама. Замолчи, видишь, мать устала? Скажи спасибо, хоть впустили, только бы соседи не настучали. А то нам нельзя сейчас в милиции светиться. 
Девочка. Мамочка, а ты меня в детдом больше не отдашь?
Дама. Опять двадцать пять, не отдам, успокойся. Раз взяла оттуда на свою голову, обратно уже не примут. А будешь ныть, выгоню. И жрать нечего. Подожди.

Дама обходит комнату, как будто что-то ищет. Смотрит по углам, отодвигает топчан. Подходит к плинтусу, отрывает и радостно восклицает.

Хоть здесь повезло. (Она вынимает из углубления маленький сверточек и разворачивает его. У нее в руках две монетки.)  Это мы с папой играли, он мне дал поиграть, а я спрятала. Золотые, мамины еще. Ей дедушка подарил. Мама всегда их с собой  возила. Как она убивалась, когда в Москве их не обнаружила. А они здесь все это время пролежали. Хорошо, я вспомнила. У меня от нее рецепты остались и вот теперь это. Как жаль, что придется их продать. Хотя без них мы совсем с голоду подохнем. Вспомнишь лагерь, там хоть кормили, крыша над головой, я ведь, почитай, всю жизнь в лагерях пробыла. А дома-то все-таки лучше, мне постояльцы эту комнату сохранили. Привидениями работали. (Усмехается.) Мне дворничиха рассказывала: пока я хлопотала, только сюда заселят - сразу помирают. Семьи три тут жили. С войны заселять стали. Вначале мебель вывезли, потом стали комнаты раздавать, а в эту, кого ни поселят, раз -  и помрут. Или убьют, или повесится кто, разное. А я думаю – привидения. Ты их увидишь скоро. Музыка у них хорошая. Сами все в париках. Чудно. (Раздевается. Снимает платок. Спутанные короткие волосы. Мужская рубаха. Валенки с галошами. Старая, худая.) Ладно, давай обживаться. Иди про воду разузнай и про дрова. 

Дама начинает приводить комнату в порядок. Ставит поваленный стул. С сомнением смотрит на провод от лампочки. Он оторван и висит, перекрученный, с белым изолятором. Подходит к буржуйке, трогает ее, вытирает о юбку грязные руки. Потом садится на топчан и смотрит на монетки. Около нее стоит свеча. 	 
Огонь свечи вдруг начинает колебаться, на середину комнаты выходит Лакей, откуда-то появляется стол, на нем большой подсвечник. Лакей его зажигает. Раздается музыка. Между столом и сидящей женщиной появляется газовый	 полог. Входят шестеро мужчин. Четыре прежних и два новых. На четверых - маски Санта Клауса. На двух -  газовые юбки и женские маски. Они оживлены. Громко о чем-то разговаривают. Берут приставленные к стене стулья и садятся.
Женщина начинает тревожно вертеть головой и  вскакивает.

Дама. Опять как в детстве.

 Дама подскакивает к двери. Потом медленно идет на середину. Но что-то мешает ей пройти через очерченный квадрат, где находятся мужчины, она несколько раз даже с разбега пытается его пересечь и каждый раз делает невольный зигзаг. Лакей внимательно наблюдает за ее потугами. Больше ее, по-видимому, никто не видит. 
Дама устраивается у себя на топчане и смотрит мечтательно в пространство. Музыка ее гипнотизирует. Она поднимается, словно кукла, и начинает  так же, как люди в круге, танцевать менуэт. Музыка делается громче. Женщина опомнилась и в испуге смотрит по сторонам. Она очень боится, что еще кто-то услышит музыку. Потом она в отчаянье начинает стучать кулаками по газовому пологу. Кулаки вязнут, она начинает плакать и ложится ничком на топчан.
Входит Девочка. Она видит, что мать лежит недвижимо, пристраивается на стуле и тихо сидит, боясь разбудить мать. Вдруг она начинает слышать музыку. Она поднимается и спокойно заходит в круг. 
Но она никого не видит, и ее никто не видит. Она двигается там естественно, даже садится на стул. А люди там беседуют, обмениваются масками, пьют шампанское, смеются, но что они говорят, неясно. Их перекрывает музыка. Очень яркий контраст, внутри и вне круга. Там ярко, празднично, бравурно. По краям - уныло, нище, лагерно. Единственно, выделяются две монетки, лежащие на чемодане у постели.  

Затемнение

Комната пуста. Входит Лакей зажигает свечи, включает музыку. Затем уходит и появляется с громадными песочными часами. Ставит их на стол, но мы не видим струи песка. При ближайшем рассмотрении они оказываются пустыми. 
Входят мужчины, сейчас их опять четверо. Они оглядываются друг на друга. Сейчас они все в масках мудрецов.
.
1-й. Нас поставили в жесткие рамки. Я бы не хотел наделать глупостей.
3-й. Ничего, мы сейчас все поправим. (Переворачивает часы.)
4-й. Нет, не так. Так мы поворачиваем время вспять, надо дать ему течь свободно. (Кладет часы плоско.)
2-й. Какой толк в твоих действиях? На нас оно не действует, зачем же с ним экспериментировать? Пусть уж будет свободным. (Снимает маску. Под ней женская.) 
 Смотри-ка,  какие метаморфозы. Просто изменение реальности. Мы ведь так не договаривались. Поставьте часы, а то добром это не кончится.

Часы ставят, и 2-й меняет женскую маску на маску мудреца.
Лакей вносит поднос. На нем лежит свернутая бумага.

Лакей (торжественно). Карта времени.
2-й (торопливо берет карту и внимательно ее разглядывает). Ну вот, я это и предполагал. Вы посмотрите, какие изменения произошли. Так мы совершенно четко знали, сколько, когда и где. Последнее, впрочем, неважно. (Обращается к 4 -му.) И чего ты добился? Ты ведь понимаешь, что многое, если не все, теряет смысл. Даже вот это. (Потрясает маской Санта Клауса.)
1-й. Интересно, где мы сейчас оказались? 
3-й. Ясно, что далеко отсюда. Интересно ему, видите ли, мне тоже интересно, только другое, впереди или сзади. 
4-й. Что вы встревожились? У нас что-нибудь изменилось? А до остального нам дела нет. Ну не будет этого (отшвыривает маску Санта Клауса), не будет этого (отшвыривает женскую маску), всегда останется это (протягивает маску Мудреца). Уж это всегда наше. Как и это. (Обводит рукой стол с подсвечником.) Найдем новые маски, новые формы, единственно, в чем я уверен, – в нашем бессмертии.

Тут из-под стола выползает Девочка и садится на стул. Она видит их, и они ее.

4-й. Вот и подтверждение. Время ничуть не испортилось, а что до девочки, пускай остается с нами, что толку от ее пребывания  там?

4-й  кивает в сторону комнаты и протягивает Девочке женскую маску. Девочка кокетливо ее берет, и у нее меняется одежда. Бессмертные все очень галантно начинают  приглашать ее на танец, а за газовым занавесом на все это  безнадежно смотрит старая Дама.

КОНЕЦ